Во время своих странствий по холмам они нередко общались с индейцами, которые иногда выходили даже на побережье. В большинстве случаев это были индейцы-чумаши — проворные, смышленые люди, чьи окрашенные в красный цвет лодки курсировали между прибрежными островами, принимая на борт до двадцати человек за раз. Вообще-то далеко не все из них имели отношение к чумашам, но так называлось одно из индейских племен, некогда населявшее остров Сан-Мигель. С его представителями столкнулись впервые объявившиеся в этих краях белые люди. Вскоре название стали употреблять применительно ко всем местным индейцам.

— Мы сразу поняли, что это местечко — как раз то, что нам нужно, — сказала она, немного помолчав. — Именно то, что нужно. Оба догадались…

Ветер тихонько зашелестел листьями тополей, пробираясь сквозь кроны деревьев, и Эйлин снова посмотрела через открытую дверь вдаль, где виднелась полоска синей воды.

— Когда мы жили в Ирландии, самыми большими городами для меня являлись Дублин и Корк, но затем Господь дал мне увидеть своими глазами и Париж, и Марсель, и Мадрид, и Кордову, и Мехико. Когда мы с Хайме поженились и сам presidente выдал ему дарственную на эти земли, я знала, что здесь будет наш дом.

С индейцами мы ладили. Они очень осторожны и необщительны, но всегда отвечали, когда мы первые заговаривали с ними. Однажды наша повозка догнала на дороге группу индейцев, направлявшихся за дегтем. Мы предложили подвезти их туда, а потом доставили обратно вместе с дегтем, которым они обычно конопатили днища своих лодок.

С тех пор наши отношения стали по-настоящему дружескими. Очень часто индейцы снабжали нас рыбой, а Хайме делился с ними олениной. Примерно тогда же в индейском лагере на побережье мы познакомились с Хуаном.